ПАВЛОВ Сергей Иванович
СОЛНЕЧНАЯ ЛУНА
Фантастический рассказ 
1964

По изданию:
Сергей Павлов.
Волшебный локон Ампары: Фант.роман.
Неуловимый прайд. Корона Солнца: Фант.повести.
Москва, АСТ, 2002
 (Классика отечественной фантастики)
Оригинальный авторский текст

По многовитковой спирали «Бизон» постепенно приближался к поверхности Солнца. Экипаж был намерен подойти настолько близко, насколько это позволит защитная система корабля…
Фантастический рассказ, в последствии лёгший в основу фантастической повести  «Корона Солнца».

Файл выложен в Сеть с ведома и согласия автора.
Официальное сетевое представительство С.И. Павлова –  http://www.moonrainbow.ru 
Подготовка файла:  (С) 2006. ISNik, isnik@vnezemelie.ru

СОДЕРЖАНИЕ

Предуведомление

Сергей ПАВЛОВ
СОЛНЕЧНАЯ ЛУНА

Предуведомление:

Эта книга получена с сайта проекта «Лунная Радуга» – 
http://www.moonrainbow.ru 

Проект «Лунная Радуга» – официальное сетевое представительство С.И. Павлова и единственный официально разрешенный автором источник бесплатного распространения текстов его произведений.
Только на этом сайте вы сможете найти наиболее полные варианты произведений С.И. Павлова.
Любое коммерческое использование настоящей книги без ведома и прямого согласия автора ЗАПРЕЩЕНО.
Некоммерческое распространение допускается, при условии сохранения целостности и неизменности файла, включая сохранение настоящего уведомления и ОБЯЗАТЕЛЬНОЙ ссылке на сайт проекта «Лунная Радуга».
Размещение книги в бесплатных онлайн-библиотеках считается некоммерческим распространением.

Сергей Павлов
СОЛНЕЧНАЯ ЛУНА

Время от времени сквозь пятислойный корпус салона слышится гул. Это автоматически включаются моторы, корректирующие движение «Бизона» по многовитковой спирали, направленной к Солнцу.
Постепенно мы должны приблизиться к поверхности Солнца настолько, насколько это позволит защитная система «Бизона».
Сумев разгадать мое увлечение астрофизикой, Веншин резко повысил требовательность. Теперь он упорно старался развить во мне способность к обобщению накопленных фактов и не скрывал своего недовольства, если я допускал хотя бы малейший промах. Его короткие, но емкие по содержанию лекции, а также самостоятельная работа над трудами по астрофизике открывали передо мной горизонты новых для меня знаний. С каждым днем я становился уверенней в себе, как будто вместе с новыми знаниями черпал новые силы.
Наконец, Веншин высказал мнение, что одновременная вахта для нас — непозволительная роскошь. И мы стали сменять друг друга. Уступая мне рабочее место, он лаконично излагал условия очередной программы исследований и бывал доволен, если я не нуждался в дополнительных пояснениях. Сегодня он подсунул мне спектрогелиограммы, снятые в лучах кальция:
— Попробуй выявить закономерность распределения кальция в разных слоях фотосферы. Работа кропотливая, трудная, не обольщайся кажущейся простотой.
Шаров готовился сменить Акопяна.
— До завершения витка остается восемь минут, — предупредил Акопян. Поднялся с кресла, несколько раз присел, чтобы размять затекшие ноги.
Внезапно я ощутил легкий толчок. Второй, третий… Веншин и Шаров переглянулись, Акопян настороженно вытянул шею. Гул орбитальных моторов перешел в угрожающий рев. «Бом-бом…» — раздались звонкие удары, будто в колокол: «растерявшиеся» автоматы призывали человека на помощь.
Шаров стремительно повернулся к приборам.
— Локатор!
На экране проступили бледные, неясные пятна, зигзаги помех и ничего больше. Указатели напряженности электростатического поля выбрасывали чудовищные цифры, гравитометры лихорадило, глухо ревели моторы. «Бом-бом, бом-бом…» Автоматы вели неравный поединок с неизвестным противником, и никто не знал, чем им помочь…
Тревожным воем сирены центральный пост корабля предупредил о включении пространственных двигателей. Я видел, как у Веншина на мгновение расширились зрачки. На смуглом лице Акопяна проступила заметная бледность. Шаров жестом приказал нам занять кресла, но было поздно. Сильный толчок швырнул меня кому-то под ноги, и мы кубарем покатились к стене. Я лихорадочно вспоминал, удалось ли мне дернуть рукоять включения оптического модулятора. Невероятная тяжесть сковала руки, навалилась на грудь, голову.
Почему-то вспомнились Азорские острова, горячий песок, сверкающая синева океана, чайки и наша лихая ватага спортсменов-глубоководников. На пятисотметровой глубине мы тоже чувствовали себя неважно… Интересно, удобно ли Веншину лежать на мне поперек? Черт бы побрал эту тяжесть! На островах было лучше… А рукоять модулятора я все же, по-моему, дернул…
Давящая тяжесть исчезла. Я вскочил на ноги и помог подняться на ноги Веншину. Акопян сидел на полу, обхватив голову руками.
— Мне кажется, — заговорил он, потирая ушибленные места, — мы сравнительно легко отделались. Вот только от чего, не знаю… Вы не подскажете, Веншин?
— Между прочим, я первый раз в этом районе, — невесело отшутился Веншин. На лбу его кровоточила ссадина.
— Ну, а все же?.. — поддержал Акопяна Шаров. Он сидел у навигационного пульта, выверяя курс. — Может быть, прозевали протуберанец или какой-нибудь внеочередной выброс?
Настойчивость Шарова производила неприятное впечатление. В этом «мы прозевали» звучал плохо скрытый укор, потому что прозевать могли только я и Веншин, и в основном Веншин. Вопреки ожиданию, он не смутился и ответил так, как привык отвечать, — обстоятельно и подробно:
— Масса вещества протуберанцев занимает колоссальный объем, и гравитометры отметили бы завихрения гравитационного поля еще задолго до того, как прозвучал сигнал опасности. Однако мы стали свидетелями…
— Жертвами, — поправил Акопян, ощупывая разбитый нос.
Веншин посмотрел на него невидящими глазами:
— Я думаю, сейчас мы нуждаемся в более или менее приемлемой рабочей гипотезе, которая помогла бы нам разобраться…
— Сейчас вы больше нуждаетесь в медицинской помощи, — не выдержал я. — Вы и Акопян обязаны уделить мне несколько минут.
Веншину я наложил биомидную повязку. Акопяну, кроме того, пришлось сделать рентгеновский снимок лицевой части черепа. К счастью, мои опасения оказались напрасными.
— Продолжайте, — сказал Шаров, когда все процедуры были закончены. — Итак, вы считаете, что происшествие не связано с эруптивной деятельностью Солнца?
— Увы, только предполагаю.
— Понятно… Ну, и что вы предлагаете в качестве рабочей гипотезы?
Я болезненно ощущал подоплеку этой атаки. Дескать, мы, звездолетчики, ведем корабль туда, куда требует твоя астрофизика, рискуем головой в интересах этой самой астрофизики. Потрудись же в таком случае по возможности правильно определить характер мели, на которую мы наскочили, пересмотреть свою астрофизическую лоцию с тем, чтобы избавить нас в дальнейшем от подобных неприятностей. Шаров, безусловно, прав. Но и Веншин не заслужил, чтобы его подгоняли как школьника. Обстановочка!..
Веншин исподлобья оглядел всех по очереди.
— Это была небольшая планетка или солнечная луна.
— Н-да… — первым заговорил Акопян. — Истории известны случаи, когда планеты открывались с помощью гусиного пера, но я впервые слышу, чтобы такого рода открытия были основаны на изучении собственных синяков и шишек. Нам остается придумать имя для новой планеты… Стоп, нашел! Веншиния! Звучит? Или, может быть, Глебия?
— Акопяния, — предложил Веншин. — Так, по-моему, лучше.
— Почему бы и нет? Польщен и тронут.
— Подождите, — остановил их Шаров. — Ты хочешь что-то сказать, Алеша?
— Да, мне кажется, я успел включить съемочную аппаратуру модулятора…
— И ты молчал до сих пор?! — удивился Веншин. — Немедленно готовь запись к просмотру!
Экраном для демонстрации магнитных фильмов служил вогнутый потолок салона. Запрокинув головы, мы застыли в ожидании. И вдруг — словно раздвинулся занавес — мы увидели: клубящиеся струи раскаленных газов медленно сплетались в грандиозные букеты махровых гвоздик. Огненное великолепие! Каждый раз, оказываясь лицом к лицу с Солнцем, я чувствовал себя взволнованным и восхищенным. На огненном фоне появился темный диск. Веншин привстал. Диск быстро увеличивался в размерах, слегка покачиваясь из стороны в сторону, и, наконец, закрыл собою экран.
— Фильтр! — крикнул Веншин.
Я понял, что он имеет в виду, и мгновенно отключил предохранительную систему, ослабляющую яркость. Прежде чем изображение исчезло, мы успели разглядеть слабосветящийся красноватый шар.
— Поздравляю, — сказал Шаров. — Вы действительно открыли новую планету.
— Так-то оно так… — задумчиво ответил Веншин, запуская пятерню в свои редкие белокурые волосы. — Но эта проклятая… луна существует вопреки всем законам небесной механики.
Акопян мастерски изобразил на лице горестное недоумение:
— Вы хотите закрыть только что открытую планету?
— Нет, зачем же закрывать? Напротив…
— Издеваетесь, да?
— Это — неустойчивое образование! — высказал я догадку.
— Верно, Алеша, — поддержал меня Веншин. — Те из метеоритов, комет или даже небольших астероидов, которые в силу каких-то причин потеряли устойчивую орбиту, могут оказаться пленниками Солнца. Это известно давно. Следовательно, нет ничего сверхъестественного в том, что Солнце время от времени создает для себя из этого материала недолговечные игрушки наподобие той, которую нам посчастливилось только что встретить. Высокий процент содержания железа и никеля хорошо объясняет мощь гравитационного поля этой луны. Верны ли наши предположения, нам предстоит выяснить.
— Уж не хотите ли вы организовать погоню? — спросил Акопян.
— Именно так.
Мне показалось, что Акопян побледнел.
— Веншин, оставьте луну в покое.
— Мы обязаны детально изучить солнечный феномен.
— Несокрушимая логика! Но вы никак не объяснили резкого повышения напряженности электростатического поля. А ведь это опасно…
— Поздно спохватились. Об этом нужно было думать на Меркурии…
— Намек понятен, отвечаю: я готов. Ешьте меня под соусом ваших идей, закусывайте протуберанцами. Думаете, за себя испугался?
Шаров знакомым жестом погладил подбородок. Все трое уставились на меня.
— Мы напрасно теряем время, — сказал я, пожимая плечами.
Глаза Шарова на секунду прищурились, потом вдруг стали жесткими и холодными.
— Добро! — сказал он медленно, но веско, и в этом слове, тяжелом, как удар молота, обозначилась сила его внутренней собранности. — Маневр сближения поручаю Акопяну. Веншин берет на себя программу научных наблюдений. А вам, Морозов, надлежит собрать в контейнер дубликаты исследовательских материалов для отправки их в сторону Меркурия.
Командир впервые назвал меня по фамилии…

* * *

Я недоумевал: зачем Шарову понадобилось вручную тащить контейнер так далеко, если люк шахты подъемника находился прямо в салоне. Закованные в защитные скафандры тяжелого типа, мы выволокли толстый блестящий цилиндр в переходную камеру. Пока нагнеталась аргоновая атмосфера,я с интересом разглядывал зеркальную фигуру командира: огромные плечи, мощная, слегка сутулая спина, вместо головы — плавно сливающийся с плечами бугор, вместо глаз — продолговатая щель перископа. Какое-то фантастическое чудище! Промелькнула жутковатая мысль: а что, если это не Шаров? Что, если рядом со мной стоит бездушный, таинственный робот?.. Я рассмеялся. Смех прозвучал хрипло и не очень уверенно.
Тяжелый щит медленно съехал в сторону.
— Пойдемте, Морозов, — слышу я голос Шарова.
После привычной тесноты салона внешняя полость корабля кажется удивительно просторной. Еще бы: шаровидный салон занимает здесь столько же места, сколько грецкий орех в глубокой тарелке. Все остальное пространство заполнено агрегатами противорадиационной защиты. Словно лопасти гигантской турбины, закрученные в одну сторону, разметали свой широченный размах спирально-вогнутые металлические крылья, красные от жара едва ли не на половину длины. В промежутках между крыльями виднеются отдельные участки внешнего корпуса корабля. Раскаленный корпус излучает довольно яркий свет. В разных направлениях змеятся широкие ленты теплопроводов, нарушая четкую геометричность систем многочисленных трапов, балок, труб и шахтных стволов. В специальных углублениях тускло мерцают верхние диски лямбда-преобразователей. Это благодаря им «Бизон» окружен защитным полем, обезвреживающим яростный натиск солнечной радиации. От их безупречной работы зависит успех экспедиции.
Кружным путем мы выходим к стволу подъемника. Я закладываю контейнер в камеру, и Шаров нажимает рычаг. Все. О дальнейшем пути контейнера позаботятся автоматы. Слышно, как аргоновый вихрь уносит камеру вверх по стволу к широкому конусу почтового корабля. Взвыли сервомоторы, огромный конус тронулся и плавно двинулся по рельсам. Через минуту «почтальон» умчится в сторону Меркурия, и там его встретят корабли-перехватчики…
Я вздрагиваю от пронзительного крика сирены. Мне кажется, что в крике машины, вдруг зазвучавшем в этом царстве багровых отблесков, я улавливаю тягучие ноты прощания, жалобы…
Сирена смолкает, «почтальон» исчезает за створками кормового отсека. Слышится вибрирующий свист… Пошел…
Мы опускаемся вниз. Шаров останавливается и неуклюже топчется на месте, осматривая оборудование, проверяя надежность креплений. Теперь я понимаю, зачем ему понадобилась эта экскурсия.
— Как ты думаешь, Алеша, где находится наша ахиллесова пята?
«Тур» и «Мустанг» были оснащены не хуже «Бизона», но они не вернулись, и Шаров мучительно ищет причину их гибели. Я не отвечаю ему. Зачем? Ведь он и не ждет ответа.
С круглых площадок свисают черные щупальца. Мы обходим их стороной. Эти машины, похожие на огромных спрутов, создают искусственное поле тяготения, к ним приближаться опасно. Впереди поблескивают глянцевые бока орбитальных моторов. Моторы деловито гудят.
Винтовая лестница приводит нас на небольшую площадку, обнесенную крепкими поручнями. Отсюда хорошо видны громадные цилиндры пространственных двигателей. Шаров делает мне знак остановиться.
— Мы остаемся здесь… на всякий случай.
Взглянув на радиометрические датчики, я заметил, что радиация возросла втрое. Обращаю на это внимание Шарова.
— Вижу, — ответил он. — Близость луны оказывает влияние на защитное поле «Бизона». Ну что ж, приготовимся к встрече. Закрепить поясные леера!
Я хватаю кольцо карабина и пытаюсь правильно соразмерить длину стального троса. В этот момент загрохотали моторы, настил рывками стал уходить из-под ног. Я вцепился в поручни. Шаров проехал мимо меня на спине. Грохот внезапно прекратился, но настил под ногами продолжал раскачиваться. Отпустив поручни, я бросился к Шарову. Моторы снова взревели, меня швырнуло лицом вниз и потащило по ступенькам винтовой лестницы. «Интересно, чем кончится эта акробатика?» — успел подумать я.
Ответом был страшный удар в спину, в глазах замелькали радужные пятна. Наконец мне повезло: я застрял между какими-то трубами. Скоро на помощь пришел командир — он помог мне подняться на ноги и спросил, все ли в порядке.
— Не знаю… — буркнул я, стискивая зубы от боли. — Мои кости в порядке, но за целость кронштейнов трубоподвески не ручаюсь.
Поддерживая друг друга, мы с трудом взобрались на свою площадку. Сначала мне показалось, что все вокруг запорошено хлопьями зеленоватого света. Однако хлопья перемещались с места на место, меняли форму, слипались в какие-то странные, блуждающие комки, которые тут же расползались по поверхности предметов бледными струйками.
— Как ты находишь, Алеша, красиво, а?
В голосе Шарова звучала тревога.
— Похоже на блуждающие заряды.
— Похоже… — мрачно согласился он.
Он стоял, широко расставив ноги, неподвижен, как статуя. Я рванул его за плечо и указал на датчики:
— Радиация достигает критических величин! Надо немедленно уходить!
— Вы быстро теряете чувство юмора, Морозов.
Какой там еще к черту юмор?!
Ослепительно сверкнул зигзаг зеленой молнии. От ужасного треска заложило уши. Еще зигзаг, еще… Молнии били в блестящую оболочку салона, плясали на массивных радиаторах теплоприемников, змеились среди переплетенных труб и распорок. Сплошное сверкание и треск, треск, от которого можно оглохнуть… Внезапно рядом с Шаровым вырастает огненный жгут. Шаров клонится набок и медленно сползает в сторону. Руки его, закованные в панцирь, торчат вверх…
Не помню, как мне удалось дотащить командира до переходной камеры салона. Перевалившись вместе с ним через высокий порог, я на четвереньках подполз к щиту и привел в действие запирающий механизм… Щит тронулся, и в этот момент среди треска разрядов я услышал тонкий, вибрирующий свист; такой свист могли издавать только пространственные двигатели. Тело быстро наливалось свинцом — не менее четырех «же» ускорения… Значит, уходим от этой проклятой электрической луны. Кажется, я теряю сознание…

© 1964. Сергей ПАВЛОВ
© 2006. Проект «Лунная радуга» http://www.moonrainbow.ru